Зато, рухнув вместе с Берлинской стеной, идея прогресса окончательно похоронила под обломками еще один крайне привлекательный вектор движения человечества — идею достижимого социального равенства, и тогда профессор Фукуяма объявил «конец истории» высшей точкой человеческого прогресса.

Изнанка прогресса обернулась волной эсхатологических ожиданий. Перспектива атомной войны, ядерной зимы, новых эпидемий, масштабной техногенной или экологической катастрофы — наполнила мир предчувствием скорого Апокалипсиса и дискредитировала академическую науку. Классовая структура общества начала замещаться корпоративными иерархиями, а технологии — как производственные, так финансовые и политические — стали слишком сложны для понимании простыми потребителями. В обществе, уязвимом для информационных потоков, лишенном привычных консьюмеристских ориентиров и отвыкшем за эпоху торжества прогресса от религиозных ценностей, стали стремительно формироваться заместительные механизмы — новая магическая мифология и соответствующий ей культурологический пласт.

Для описания современного общества, болезненно зависимого от сложных технологий и в то же время склонного искать магическое объяснение явлений и процессов, российский культуролог Дина Хапаева использует весьма уместный термин «готическое общество» «Готическое общество».

Культурологические истоки определения «готическое» применительно к современному обществу коренятся не в архитектурном стиле былых времен, а в эпохе романтизма, когда возник жанр «готического романа». Книги этого жанра с непременным мрачным колоритом средневекового замка, сложными композиционными приемами, персонажами, наделенными магической силой, переполняли легендарные существа — эльфы, волшебники, гоблины и вампиры. Готический роман обычно завершался открытым финалом или полной победой демонических сил.