Жанр возник на самом пике эпохи прогресса, во второй половине девятнадцатого века, как своеобразная форма протеста — так интеллектуалы выражали свое презрение к традиционным ценностям «эпохи Просвещения» и перспективам самого великого прогресса. Жанр, возникший как забава узкого круга литераторов, очень быстро обрел широкую популярность, перешел в разряд «бульварных». Еще через несколько десятилетий «готический роман» стал основой самых популярных направлений современной массовой культуры — комиксов, аниме, мистики, фэнтези, хоррора, даже треша и техно-панка, огромного числа сюжетно-ролевых и компьютерных игр. Апофеозом нового магического мировоззрения стал всемирный успех романов Джоан Роулинг о маленьком волшебнике Гарри Поттере, киносаги «Властелин колец», а в России — кинодилогии «Ночной дозор» и «Дневной дозор».

Но магическое мировоззрение проникло далеко за рамки кино, литературы и молодежных субкультур. С восьмидесятых годов прошлого века в мире набирает силу движение «нью-эйдж» — совокупность разнородных псевдорелигиозных групп, экологических, духовных организаций, адептов оздоровительных или медитативных практик, основанных на смеси нескольких религий или психологических школ. Еще одна характерная черта «нью-эйдж» — вольная трактовка научных постулатов; например, психологическую методику достижения личных желаний посредством творческого воображения (или «творческой визуализации») объясняют, пользуясь постулатами квантовой физики, как в популярнейшей книге Ронды Берн «Тайна»

Хотя на постсоветском пространстве термин «нью-эйдж» не получил широкого распространения, фактически число его сторонников — адептов «нетрадиционной медицины и биоэнергетики», оздоровительных практик Иванова, Малахова и Норбекова, последователей психологических школ Вадима Зеланда, Дмитрия Верищагина, Александра Свияша и прочих подобных авторов велико как никогда, а еженедельники с многозначительными названиями «Нострадамус», «Оракул», «Народные снадобья и заговоры» расходятся многотысячными тиражами, и даже религиозные православные обряды зачастую рассматриваются «новыми верующими» как разновидность некоей магической практики, что с тревогой отмечают церковные иерархи.